Вчера вечером после обеда Элеонора заявила, что хочет поговорить с мужем. Они удалились в комнату-музей, а майор Эрншоу и я находились в маленькой комнате, называемой рабочим кабинетом.

— Один момент, — прервал Шерлок Холмс, который делал пометки на манжете рубашки, — вы сказали, что две комнаты выходят окнами в передний сад; одна из них — комната-музей полковника Ворбертона… Вторая — кабинет?

— Нет, вторая комната, выходящая в сад, — столовая. Кабинет находится за нею, они не сообщаются. Майор Эрншоу довольно скучно что-то рассказывал, когда быстро вошел Джек. Джек…

— Приятное появление? — прервал Холмс. — Я полагаю, вы говорите о капитане Лэшере?

Наша посетительница подняла на Холмса свой ясный, открытый взгляд.

— Очень приятное, — улыбнулась она. Затем ее лицо помрачнело. — Он сказал, что дядя и Элеонора ссорятся. Бедный Джек, как ему это было неприятно!

«Я приехал из Кенсингтона, чтобы увидеться со стариком, — воскликнул он, — а теперь не решаюсь прервать их ссору. Почему они все время ссорятся?» Я возразила, что он несправедлив. «Ненавижу ссоры, — продолжал он, — и считаю, что хотя бы ради дяди Элеонора могла бы проявлять больше терпения и выдержки».

«Она предана вашему дяде, — сказала я, — а что касается вас, то она, как и все мы, полагает, что вы ведете слишком безрассудную жизнь, — в этом все дело».

Когда майор Эрншоу предложил сыграть втроем в вист по два пенса за взятку, боюсь, что Джек был не слишком учтив. Если уж он прослыл безрассудным, сказал он, то он предпочитает выпить стакан портвейна в столовой. Майор Эрншоу и я сели играть вдвоем.

— Выходили ли вы или майор Эрншоу из комнаты после этого?

— Да! Майор вспомнил, что ему нужно сходить за табакеркой.

Я почувствовал, что при других обстоятельствах Кора Меррей рассмеялась бы.

— Он выбежал из комнаты, шаря во всех карманах, ругаясь и клянясь, что он не может играть в карты без нюхательного табака.