Было заметно, что Чандра Лал произвел впечатление и на Шерлока Холмса. Я видел, как поднялись его плечи под пальто, когда он смотрел вслед удаляющейся фигуре слуги-индуса. Хотя первое окно слева от парадной двери осталось целым, выемка в клумбе показывала, откуда был вытащен большой камень; а второе окно, еще левее двери, было разбито вдребезги. Именно через это отверстие бесшумными шагами и ушел в дом индус-дворецкий.

Холмс присвистнул, но не произнес ни слова до тех пор, пока Кора Меррей не отошла от нас.

— Скажите мне, Уотсон, — сказал он. — Вы не заметили ничего странного или непоследовательного в рассказе мисс Меррей?

— Странное и ужасное, да! — признался я. — Но непоследовательного? Нет, ничего.

— Не вы же сами первый протестовали по этому поводу.

— Дорогой мой, я не произнес ни слова протеста сегодня утром.

— Возможно, не сегодня утром, — сказал Шерлок Холмс. — А, инспектор Мак! Мы с вами сталкиваемся еще на одной проблеме!

В разбитом окне, осторожно переступая через валявшиеся осколки, появился молодой человек с веснушчатым лицом, светлыми волосами и характерными манерами полицейского офицера.

— Боже мой, мистер Холмс, неужели вы называете это проблемой? — воскликнул Макдоналд, поднимая вверх брови. — Если, конечно, вы не имеете в виду вопрос, почему полковник Ворбертон сошел с ума.

— Хорошо, хорошо, — добродушно сказал Холмс. — Я полагаю, вы разрешите нам войти в комнату.

— С удовольствием! — ответил молодой шотландец.

Мы оказались в высокой узкой комнате; хотя в ней стояли удобные кресла, она походила на какой-то варварский музей. Напротив окна на комоде из черного дерева стоял необычайный предмет — коричневая с позолотой маска с большими глазами из твердых и сверкающих голубых камней.