Сразу, прежде чем кто-либо приблизился к двери, я подошла к ней. Дверь была заперта изнутри. Видите ли, мне кажется, я знала, что там не могло быть взломщика.

— Знали?

— Джордж очень боялся за свою коллекцию, — простодушно ответила мисс Меррей. — Даже камин в этой комнате заложен кирпичами. Чандра Лал остолбенело смотрел в каменные голубые глаза маски смерти, висящей на стене, а майор Эрншоу ногой отшвырнул револьвер, лежавший около руки Джорджа.

«Это — скверное дело, — сказал майор Эрншоу, — нам бы следовало послать за доктором».

Вот, пожалуй, все, что я могу рассказать.

Некоторое время после того, как она кончила говорить, Холмс неподвижно стоял перед камином.

— Гм, — произнес он, — и каково же положение теперь?

— Бедная Элеонора, тяжелораненая, лежит в больнице на Бейзуотер. Она вряд ли поправится. Тело Джорджа отвезли в морг. Еще до того, как сегодня утром я ушла из дома на Кэмбридж Террас в смутной надежде заручиться через доктора Уотсона вашей помощью, прибыла полиция в лице инспектора Макдоналда. Но что он может сделать?

— В самом деле, что? — эхом отозвался Холмс. Но его глубоко посаженные глаза горели. — Все же инспектор Мак! Это намного лучше. Сегодня я не мог бы вынести Лестрейда или Грегсона. Если леди подождет, пока я надену пальто и шляпу, мы тотчас поедем на Кэмбридж Террас.

— Холмс, — запротестовал я, — было бы чудовищно поощрять ложные надежды у мисс Меррей.

Мой друг посмотрел на меня холодным снисходительным взглядом.

— Дорогой Уотсон, я не поощряю надежд и не разбиваю их. Я изучаю факты. Только и всего.

Я заметал, что он положил в карман увеличительное стекло. Сидя в экипаже, который вез нас к даму полковника, он молчал, покусывая губу.

В этот солнечный апрельский день Кэмбридж Террас была тихой и пустынной. За каменной стеной и узкой полосой сада, украшенного валунами, стоял каменный дом с белыми окнами и зеленой парадной дверью. Я невольно вздрогнул, увидев около окон, слева от парадной двери, белую фигуру и тюрбан индуса-дворецкого. Чандра Лал, неподвижный, как индусский идол, смотрел на нас. Затем он вошел в дом.